Приёмная кампания:
2024/25 учебный год
Марина Слинькова: «Любопытство, секс и аниме: что нам с ними делать»
«Моя задача — разобраться, что влияет на работоспособность ребенка, как помочь ему учесть индивидуальные особенности и научить его фокусироваться на занятиях самостоятетельно»
Марина Слинькова
психолог
Марина Слинькова: «Я в новом проекте Le Sallay Диалог. Две недели очного знакомства с детьми, затем работа в онлайн и так весь учебный год. Как так получается? Чем увереннее я каждый год планирую стабильность и отсутствие перемен, тем ярче проекты входят в мою жизнь. И я купаюсь в Волге!», — написала на своей страничке психолог Марина Слинькова. А мы публикуем интервью с Мариной, хотя знакомы с ней очень давно, еще по «Марабу», но все по-порядку!

Школьный психолог — это человек, к которому хотя бы однажды приходят все: ученики, родители и педагоги. Что делает психолог и какие у него задачи в нашей Академии Le Sallay, в чем преимущества смешанного образования — обо всем этом мы поговорили с Мариной Слиньковой — с этого учебного года официальным психологом русскоязычной школы Le Sallay Диалог.

Расскажите, пожалуйста, о себе. Чем вы занимаетесь, как вы пришли в школу Le Sallay Диалог?


Моя профессия называется «системный семейный психолог», я работаю в Центре системной семейной терапии Инны Юрьевны Хамитовой. Около пяти лет назад я начала сотрудничать с проектами Сергея Кузнецова и Екатерины Кадиевой: несколько лет подряд ездила в качестве психолога на летние смены образовательного лагеря «Марабу», потом, когда открылась Академия Le Sallay, Сергей и Катя привлекали меня к работе там, ну а в этом учебном году я — официально штатный психолог школы Le Sallay Диалог.


Чем в принципе занимается психолог в школе смешанного типа?


Первое — это помочь детям адаптироваться ко всему новому: месту, людям, режиму, а также пережить момент расставания с родителями во время очной сессии школы. Затем — налаживание дружеских связей, как раз в средней школе дети особенно интенсивно учатся общаться. В тех случаях, когда возникают проблемы в отношениях, я помогаю их решать, вместе с преподавателями и вожатыми. Еще одна задача психолога — помогать справляться с чувством тревоги, которое у разных детей выходит на сцену в разное время — у кого-то в начале смены, у кого-то ближе к концу.


В чем отличие работы психолога в образовательном лагере и в школе?


На очную сессию школы дети приезжают на две недели — фактически это такая же смена в лагере, и здесь точно так же происходит адаптация, завязываются дружеские связи, формируется коллектив, распределяются роли в коллективе. Но, в отличие от лагеря, на очную сессию дети приезжают учиться, и у них очень интенсивный график. Моя задача — разобраться, что влияет на работоспособность ребенка, как помочь ему учесть индивидуальные особенности и научить его фокусироваться на занятиях самостоятельно.


Вы, как школьный психолог, будете работать с родителями, если возникнет такая необходимость?


Если я вижу, что ребенка тревожат вопросы, связанные с семьей, я обозначаю эту зону напряжения родителям. Мой совет в таких случаях — получить индивидуальную консультацию психолога либо поработать с семейным психотерапевтом. По запросу родителей или преподавателей я, безусловно, могу консультировать, но в том, что касается именно учебы: мы смотрим, как ребенок работает на уроках, почему и в какой момент он «выпадает», думаем, как построить для него занятие с максимальной эффективностью.


Будут ли на очной учебе психологические групповые игры, как это было в «Марабу»?


Во время очной сессии у меня нет задачи ни дополнительно загрузить детей, ни развлечь их — для этого есть прекрасные вожатые и программы.


На очных сессиях наши ученики попадают в разновозрастный коллектив, где просто в процессе учебы получают интересный и разнообразный социальный опыт. В отличие от обычной школы, у нас очень много проектной работы, которая предполагает взаимодействие в команде, требует договариваться и учитывать чужие мнения. Кроме того, на очных сессиях дети две недели живут в комнате с соседями и в это время получают важные навыки общежития, бесценный опыт разделения пространства и установления межличностных границ.


Мы нередко наблюдаем все больший разрыв между родителями и подростками, это проявляется даже на уровне языка. Как вам кажется, можно ли этого избежать и как?


Мне кажется, главное — это любопытство к жизни ребенка. Не досужее любопытство и контроль, а искренний интерес: «Как у тебя это устроено?» То есть когда ребенок что-то рассказывает, мы не говорим «Да ну ладно тебе, ты чего?», не пытаемся навязать свой способ поведения, научить, оградить, — нет. Важно научиться ничего не высмеивать, не обесценивать — даже если их любимое аниме кажется вам невероятной глупостью. Мы слушаем и признаем, что мы с ребенком разные и что это для нас важное знание.


Вспомните, как часто мы говорим: «Да какие у тебя могут быть проблемы? Какая сложная жизнь?» Но жизнь у детей действительно гораздо сложнее, чем у взрослых. В физическом плане у них огромный разрыв между созреванием тела, мозга и эмоциональным созреванием. И на них обрушивается весь огромный мир, на который нужно тоже реагировать.


Например, никогда еще не было столько секса в информационном пространстве, а ведь подростки еще не умеют регулировать эту сферу жизни — у них импульсы к действию приходят быстрее, чем запускается реакция торможения. И здесь от нас требуется не контроль, а интерес к другому человеку, разговор о том, о чем он думает, какие чувства испытывает в разных ситуациях. И иногда помощь — это предложение вместе выпить чаю без обязанности обсуждать что-то, случившееся в жизни подростка.


Что вам больше всего нравится и что вас вдохновляет в работе?


Меня радует сама возможность общаться с подростками — у них интересный взгляд на мир, и мне бы хотелось вместе с ними исследовать этот мир и то, как они себя в нем видят. И если наши ученики смогут что-то про себя понять, найдут свои сильные стороны, разберутся, как им удобнее и эффективнее встроиться в социум, — в этом будет моя награда и мое вдохновение.